За стенами дома бушевала метель. Она наваливалась на крышу, дёргала запертые ставни и стонала, точно раненый зверь. Гару́нда сидела на лавке, обняв колени и уткнувшись в них подбородком, а мать ворошила поленья в печи. Бегали по усталому лицу рыжие пятна, плясал в тёмных глазах огонь, и, казалось, женщина видит за ним историю, которую рассказывает. Словно там, по другую сторону пламени, раскинулись белоснежные северные пустоши, где по-прежнему жили великаны, способные закрыть собою полнеба.

— Мьёрна явилась к предводителю хёггов и возвестила: «Страшные дни грядут. Будут гибнуть твои соратники, но ты не сможешь вмешаться. И останешься в конце концов один, приросший к земле, и взмолишься, чтобы и тебя забрала к себе Ха́лльфра, сама Смерть. Да не откликнется Халльфра», — кочерга расколола надвое большое полено, и из него посыпались красные искры: — Говорят, предводитель ударил по столу так, что раздробил его в щепки. И ответил, что Мьёрна, верно, хочет, чтобы он язык её намотал на кулак да вырвал из глотки… — одна искра вылетела из печи, точно пыталась сбежать, но погасла, не достигнув пола. — Покинула Мьёрна великаньи чертоги под град проклятий, от которых дрожал весь мир, да больше не возвращалась в родные края, — мать обернулась, и тьма легла на её лицо: — Запомни, Гарунда: чем страшнее предсказание, тем меньше хотят его слышать. И хёгги в этом не отличались от людей… Все утверждают, будто желают знать правду. Но это не так. Все ждут утешения, а не правды.

Вьюга снова ударила по крыше и тотчас застучала в дверь. Гарунда вздрогнула и натянула на плечи сползшее одеяло. Взгляд её метнулся ко входу в дом.

— Это ветер, — успокоила мать и со вздохом поднялась: — Пока только ветер.

Читать дальше по подписке вконтакте и на бусти.